Интервью с экспертами

Игорь Башмаков

Игорь Башмаков, исполнительный директор Центра по эффективному использованию энергии: «В федеральных министерствах и ведомствах можно буквально по пальцам пересчитать специалистов, которые отвечают за вопросы законодательства в сфере энергоэффективности»

– Как вы оцениваете качество действующего законодательства в сфере энергоэффективности?
– Первый закон об энергосбережении был принят в России в 1996 года. Он был принят формально и практически никакой положительной роли не сыграл. Закон вышел рамочного плана – общие слова, никаких механизмов и никакого действия.
Закон 2009 года гораздо более детальный и подробный. Он требует обеспечение потребителя приборами учета, требует повышать СНиПы в энергоэффективных зданиях – требования к ограждающим конструкциям жилых зданий должны ужесточаться каждые пять лет. И сейчас под это требование закона уже приняты нормативные документы, которые конкретизируют эти аспекты. Закон наполнен гораздо более конкретными механизмами. Часть из них уже детализирована в подзаконных актах, которые выпустило Правительство РФ. Достаточно много выпущено было Постановлением Правительства и другими нормативными актами, которые иногда имеют уровень министерств и ведомств. Это акты детализируют требования закона и делают работу более конкретной и детальной. Иногда слишком детальной, не оставляя степени свободы, которую, может, следовало бы и оставить.

– Достаточно ли в России специалистов, способных грамотно разрабатывать законодательные документы?
– Со специалистами у нас проблема, поскольку масштаб этой деятельности резко возрастает. Мы здесь работаем с 1992 года. В 1992 году было только две структуры, которые занимались энергосбережением – мы (ЦЭНЭФ) и АВОК (есть такая ассоциация инженеров по отоплению, вентиляции, кондиционированию воздуха, теплоснабжению и строительной теплофизике). С тех пор и мы, и сами регионы способствовали тому, что во многих субъектах были созданы центры и агентства по энергосбережению. Прежде существовали фонды энергосбережения, т.е. появилась некоторая институциональная структура и специалисты. Они определенный объем задач решили. Сегодня, когда принят закон, подзаконные акты, принята государственная программа, масштабы этой деятельности возросли существенно. В частности, к августу прошлого года все регионы и все муниципалитеты должны были разработать качественную программу повышения энергоэффективности, энергосбережения. Оказалось, что во многих регионах нет достаточно квалифицированных специалистов, способных на качественном уровне эти программы сформировать. Проблема кадров существует, в том числе и на федеральном уровне. Если мы сегодня пройдемся по федеральным министерствам и ведомствам, то буквально по пальцам сможем пересчитать количество специалистов, которые отвечают за этот приоритет аналитической стратегии. В каждом министерстве – один-два, максимум три человека, иногда чуть больше. Если мы ставим такую задачу и придаем ей такое большое значение, то в федеральном правительстве должно быть больше людей, которые отвечают за этот вопрос.

– Разделяете ли вы мнение, что российский набор целевых показателей в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности неудачный?
– Многие страны накопили уже достаточно большой опыт расчета индикаторов энергоэффективности. Как-то этот опыт при разработке наших целевых индикаторов в значительной степени был проигнорирован. Много было выдумано индикаторов, расчет которых никакого смысла и никакой пользы не имеет. В то же время, например, в этом перечне нет индикаторов, которые характеризовали бы эффективность использования энергии, например, в промышленности. Ведь во многих регионах промышленность – главный энергопотребляющий сектор. Или в сельском хозяйстве. Эти индикаторы игнорируют наличие потребления жидкого топлива, угля и прочих видов топлива. То есть очень странный на самом деле набор индикаторов.
Более того, в этом году на эти цели из федерального бюджета должно быть выделено 5,2 миллиарда рублей. Средства должны распределяться между регионами, в том числе с учетом динамики этих самых индикаторов или части из них. Поэтому очень важно, чтобы индикаторы были правильные, качественные, понятные и адекватные, чтобы мы их могли статистически посчитать и проверить на основе данных государственной статистики.

– Насколько вероятно, что к 2020 г. удастся повысить энергоэффективность российской экономики на 40%?
– Когда мы разрабатывали государственную программу, то ориентировали все мероприятия на то, чтобы мы могли выйти на эту целевую установку снижения на 40%. Не все понимают, как и за счет чего это происходит. Я уже говорил, это показатель энергоемкости валового внутреннего продукта. В значительной степени он должен будет снижаться (и будет снижаться) за счет изменения структуры экономики в процессе развития. Часть работы совершат структурные факты. Часть работы совершит так называемый автономно-технический прогресс. Есть программа или нет, мы как меняли холодильники или сантехническое оборудование в наших квартирах, так и будем это делать. Промышленные предприятия модернизировали свое оборудование, старое – выводили из эксплуатации. Пускай не такими высокими темпами, как нам бы хотелось, но определенный процесс шел. Строятся заводы, предприятия на новой технологической основе. Закрываются старые производственные линии, старые предприятия, модернизируются предприятия. Есть автономный процесс, который не зависимо от наличия программы постепенно идет. С 2000 по 2008 г. за счет этого фактора энергоемкость снижалась примерно на 1% в год. Плюс-минус несколько десятых процента. Эти два фактора – чисто структурные сдвиги в экономике и автономно-технический прогресс – выполняют значительную часть работы.
У нас есть специальные модельные комплексы, математические расчеты, которые показали – если мы будем полагаться только на эти факторы, то снизить энергоемкость на 40% не удастся. Нужны мероприятия госпрограммы, которые активизируют этот процесс и создадут дополнительные импульсы для динамичности процесса. Благодаря этому мы пришли к выводу, что за счет реализации программы до 2020 г. мы должны гарантированно обеспечить снижение валового регионального продукта на 13,5%. При любом сценарии развития российской экономики. То есть если мы все мероприятия программы реализуем, так как мы их просчитали, то они как минимум должны дать этот эффект. Если экономика развивается медленней, то и структурные сдвиги происходят медленней. Поэтому эти 13,5% – это расчет на более медленный сценарий развития экономики. Если она будет развиваться быстрей, то мы этот порог в 40% даже сможем  несколько превысить.

Март 2011